Евроатлантическая интеграция

Эдгарс Ринкевичс: "Украина получит от НАТО максимум возможного"

– Прежде всего, как вы оцениваете российскую угрозу на украинской границе? Есть ли какие-то предпосылки говорить о снижении этой опасности?
– Я не сказал бы, что в ходе визита в Киев у нас появились какие-то абсолютно новые данные. В принципе, и мы, и наши украинские друзья считаем, что вероятность возможной провокации и агрессии со стороны РФ высока. 
Но она не стопроцентна, тут есть еще много вопросов, которые мы должны проработать. И тут очень важно, что наш визит позволил также обсудить, что мы можем сделать вместе для Украины в рамках ЕС и НАТО. И конечно же, это был жест политической поддержки, которая также очень важна в дипломатии и политике.
– Ваша оценка – что задумала Россия? И готовится ли она к полноценной войне? И касается ли это только Украины или, возможно, и Латвии тоже?
– Когда я получаю такие вопросы от наших журналистов, я говорю: "Я могу дать вам телефон российского МИДа или Кремля – позвоните и спросите их сами".
Но если серьезно, то я думаю, что здесь нет такого однозначного ответа. Возможно, это демонстрация силы, возможно – экзамен для новой администрации США, возможно – экзамен для членов ЕС и НАТО, особенно тех, которые входят в "нормандскую четверку" (Германия и Франция). 
Возможно и то, что это реакция на неоднозначную внутриполитическую обстановку в самой России. Мы помним, что чуть более ста лет назад маленькая победоносная война также казалась хорошим выходом из ситуации. И мы помним, чем это кончилось (речь идет о поражении России в русско-японской войне). И вполне возможно, что есть люди, которые думают, что лучший способ решить внутриполитические проблемы – показать "кузькину мать" всему миру.
И еще – не следует забывать, что такая демонстрация силы заставляет Украину бросить все силы на охрану суверенитета, остановив процесс реформ. 
– Как вы считаете, требует ли нынешняя ситуация пересмотра Латвией подходов к своей безопасности?
– Стратегически – нет. Мы уже вынесли уроки из событий 2014 года. Также мы поняли, какую роль играет информационная война и операции – по опыту Украины, по нашему опыту, а также из того, что случилось во время выборов во Франции, США или других странах.
Я помню свой визит в Киев 28 февраля 2014 года. Находясь тут и наблюдая по телевизору за событиями в Крыму, мы поняли, что и нам также нужно прорабатывать сценарии военной угрозы. Это закончилось тем, что в Латвии, Литве, Эстонии и в Польше находятся войска наших союзников – других стран НАТО. 
То есть стратегические выводы мы сделали еще семь лет назад. Хотя когда речь идет о тактике – то мы должны будем еще хорошо проанализировать нынешние события и вынести из них уроки. 
"Если кризис не перейдет в эскалацию – для Запада не изменится ничего"
– Какие уроки должен вынести Запад из этого обострения?
– Нравится нам это или нет, но Россия понимает только язык силы. Поэтому первым уроком должно стать усиление поддержки Украины в плане военного сотрудничества.
Другой урок – понимание того, что Запад должен выступать единым фронтом.
Тут я напомню историю с недавним визитом в Москву верховного представителя ЕС Жозепа Борреля. Мы помним, что там случилось. После этого у нас было хорошее обсуждение на Совете ЕС, какие выводы мы должны сделать.
Главный вывод – Россия не заинтересована в сотрудничестве с ЕС. Но есть и второй вывод – мы должны сохранить единое пространство внешней политики ЕС и поддерживать нашего верховного представителя.
Дело в том, что сейчас Россия хочет вести диалог с максимум шестью странами ЕС, полностью игнорируя единую политику Евросоюза. Потому что тогда она сможет говорить с ЕС только на темы, которые ей приятны, например, о торговле, и игнорировать неприятные, такие как права человека или агрессию против Украины.
А в интересах и Латвии, и Украины, и Грузии, и Молдовы – чтобы нас не разделяли, чтобы ЕС был единым.
– Все согласны, что РФ не хочет диалога? Сомнений больше нет?
– Думаю, сомнений больше нет, и это показали все последующие заявления. 
Есть понимание, что мы не можем обсуждать с Россией темы, где есть наш двусторонний интерес (например, изменение климата), игнорируя проблемы, которые представляют угрозу безопасности Европы.
– Что в таком случае изменится после нынешнего кризиса?
– Хочу надеяться, что этот кризис завершится бряцаньем оружием и не перейдет в серьезную военную эскалацию. Если это будет именно так, то я позволю себе цинично заявить, что не изменится ничего. Просто все будут поздравлять друг друга с тем, что проблему удалось уладить политическим путем. 
Если, не дай Бог, все же пойдет эскалация, то тогда Россия должна понять, что черед жестких экономических санкций со стороны ЕС и США – это очень возможный сценарий. И тогда уже не будет дискуссии, нужен или нет Nord Stream-2.
И я также знаю, что украинская армия и Украина в целом – совсем не те, что были семь лет назад. И еще вопрос, какой еще счет для оплаты будет здесь предъявлен России.
"Мы должны снова заявить о перспективе членства в НАТО для Украины и Грузии"
– Как по итогам этого кризиса изменятся шансы Украины на получение ПДЧ НАТО?
– Мы в Латвии всегда поддерживали ПДЧ для Украины и Грузии и поддерживаем сегодня. 
Помню, как в 2008 году этот вопрос почти расколол Альянс. Переговоры и дискуссии вокруг него и сейчас будут так же нелегки, как и много лет назад. Но мы будем работать с нашими коллегами в НАТО и будем смотреть, как мы сможем помочь Украине. 
Сможем ли мы убедить другие страны, сможет ли Украина убедить другие страны дать ей ПДЧ – это, конечно, еще открытый вопрос. Есть страны, которые поддерживают ПДЧ для Украины, есть страны, которые пока думают, и есть те, которые задают вопросы. Будем реалистичны: за неделю-две такие вопросы никто не сможет решить. 
И кроме того, я не хотел бы, чтобы ПДЧ рассматривался как единственный, абсолютный, божественный механизм, который решит все проблемы Украины. Это абсолютно не так. 
– Если не ПДЧ, то что? Какой еще может быть формат поддержки Украины?
– Надо прорабатывать этот вопрос. Приглашение президента Украины на встречу с руководителями НАТО во время саммита Альянса само по себе станет очень большим политическим сигналом. 
Я думаю, что мы должны еще раз сделать то, что мы уже сделали в Бухаресте – заявить о перспективе членства в НАТО и для Украины, и для Грузии. 
После этого мы должны проработать комплекс шагов, прохождение которых и позволит говорить о членстве.
– Иными словами, "план действий для получения ПДЧ"?
– Будет ли это план для ПДЧ или какой-то другой формат – сейчас ответить невозможно.
В любом случае мы будем работать, чтобы и в ЕС, и в НАТО Украина получила максимум возможного. Что в итоге выйдет – посмотрим.
– Украинская сторона заявила о желании разместить у себя американские ракетные комплексы Patriot. Это возможно?
– Это мне напоминает то, как мы вступили в НАТО в 2004 году, но никак не могли убедить Альянс создать реальный план обороны балтийских стран. Тогда мы сказали: "Мы хотим видеть союзников ближе к нашей территории". Прошло некоторое время, и мы получили, как их называет российская пропаганда, "натовские базы".
Я думаю, что здесь будет аналогичная ситуация. В рамках НАТО мы должны обсудить все вопросы, и где мы сможем – достигнуть взаимопонимания, как мы можем помочь Украине. Будут ли это ракеты или что-либо другое – не знаю. Но я думаю, что пока мы не можем исключить ни один вариант. Все можно обсуждать.
"Даже без подписания каких-то обязательств Латвия поддержит Украину в вопросе членства в ЕС"
– Давайте поговорим о более мирных делах, о ЕС. Президент соседней с вами Литвы пообещал, что когда Украина подаст заявку на членство в ЕС, то Вильнюс поддержит ее. Присоединится ли Латвия к такому заявлению?
– Я не хочу открывать соревнование заявлениями с нашими братьями и сестрами из Литвы. Мы поддерживали и будем поддерживать европейский путь и Украины, и Грузии, и Молдовы. Мы считаем, что конец этого пути – членство в ЕС. 
Если заявка на членство будет подана и если мы увидим, что Украина провела достаточную подготовительную работу, то я думаю, что мы тоже поддержим кандидатуру Украины. 
Однако мы считаем, что еще очень много надо сделать, чтобы даже дойти до точки подачи заявки на членство и получения анкеты для вступления в ЕС. Для этого вам надо еще хорошо подготовиться. Есть много довольно жестких и неприятных реформ, которые должны провести страны, претендующие стать членами.
Знаете, есть такой анекдот. Точнее, подлинная история. Один из президентов балтийских стран, я не буду называть, кто именно, в начале 90-х годов просто позвонил в Брюссель и сказал: "Мы хотим вступить в ЕС. Кому мы должны послать официальное заявление об этом?". Конечно же, ему ответили: "Знаете, еще есть некоторые вопросы, которые вам необходимо решить до этого". 
Мы прошли такой же путь, поэтому я отвечу так: когда Украина будет готова к такому шагу, тогда мы, конечно, будем поддерживать (заявку Украины).
– Как вы считаете, Украина сильно отстает в реформах, к примеру, от Сербии или других стран, которые являются официальными кандидатами? В чем мы им сейчас уступаем?
– Мы не можем проанализировать, уступает ли Украина или не уступает, поскольку Еврокомиссия анализирует готовность лишь кандидатов. К сожалению, мы никогда не анализировали ни Украину, ни Молдову, ни Грузию. 
Я уверен, что есть некоторые сферы, где Украина не только не уступает, а возможно, даже лидирует. Но, к сожалению, есть и сферы, где вам нужно еще много работать.
Не буду скрывать, что вопрос готовности к членству для нас – это не только реформы. Это не Excel-таблица, где вы просто пишете о принятии необходимых законов. Для нас очень важно то, чтобы кандидаты не только на словах, но и практически выполняли требования о соответствии их реальной политики внешнеполитическому курсу на ЕС. 
Но даже когда вы становитесь кандидатом, есть возможность не только идти вперед, но и падать вниз. К сожалению, есть некоторые кандидаты, где мы видим не прогресс, а регресс. Я думаю, что в таких случаях латвийский парламент задался бы многими вопросами и возможность ратификации членства таких стран оказалась бы под вопросом.
Так что получение статуса кандидата не означает, что вы автоматически идете только вперед. 
– И все-таки вернемся к инициативе Владимира Зеленского собирать заявления стран ЕС с обязательством поддержать членство Украины.
– Мы такого предложения от Украины не рассматривали на политическом уровне, хотя и коснулись этого в разговоре с министром иностранных дел. 
Я думаю, что мы рассмотрим такое предложение. И я думаю, что мы будем готовы поддержать наших украинских друзей, однако это обязательство должно в себя тоже включить жесткие обязательства Украины проводить реальные изменения и реальные реформы.
Если мы просто поддержим такую инициативу – это будет против интересов вашей страны. Ведь в интересах вашей страны – сделать все, чтобы никто в ЕС даже не смог сказать: "Нет, вы знаете, они еще что-то там не сделали, еще надо вот такие стандарты ввести".
Наоборот, когда вы подаете заявление, Украина должна быть уже в такой стадии, где даже большой скептик скажет: "Боже, они сделали так много. Мне не к чему придраться".
И когда мы дойдем до этого, то я могу заверить, даже без подписания каких-то обязательств, Латвийская Республика поддержит Украину.
Знаете, чем отличается Литва от Латвии? Мы находимся чуть севернее, поэтому мы всегда очень приземленные. И когда наши литовские партнеры говорят: "Вот цель, будем идти", мы стараемся сразу найти ответы на многие вопросы.
– Исходя из заявлений многих европейских политиков, часто складывается впечатление, что у Украины нет шансов стать членом ЕС. Как с этим бороться? Возможно, пока временно искать другой формат сотрудничества с ЕС?
– Понимаете, политики оглядываются на мнение своих избирателей. А идея расширения ЕС не особенно популярна во многих странах. 
Хотя это не означает, что настрой не поменяется за 3-4-5 лет. 
Мы, балтийские страны, проходили этот процесс, когда ситуация была абсолютно другой. Еще была эйфория после распада Советского Союза. Мы видели, что некоторые страны видели моральную и историческую ответственность, потому что мы были оккупированы 50 лет, и они молчали об этом. И, конечно, не было такой агрессивной политики противодействия России, как сейчас. 
Но с другой стороны, да, сейчас такой настрой, что Европа не хочет расширения ЕС. Даже когда речь идет о странах, которые являются кандидатами, как Северная Македония и Албания. Я даже не говорю о Турции. 
Но настрой может поменяться. 
И если он меняется, то такие страны, как Грузия, Молдова и Украина, должны быть готовы не только политически, но и практически ухватить этот настрой и идти на прорыв. 
Да, это может быть 5 лет, 10 лет. Но я всегда говорю коллегам: "Никогда не говорите никогда". Нам говорили: вы никогда не станете членами НАТО, а мы стали.
И вам тоже надо просто работать над реформами и быть готовыми воспользоваться моментом.
НАТО
Made on
Tilda