История

Монахи-белорусы создали один из лучших лицеев Китая. Как они туда попали и как с ними обошлась власть

В июне 1923 года виленский епископ Юрий Матулевич, литовец по национальности, обратился к папе римскому Пию ХІ. Он хотел учредить в Друе кляштор ордена мариан именно для белорусов (рro alborussis). В апреле следующего года разрешение было получено. Однако тогда никто не мог предположить, что священники будут служить не только для белорусов, но и для русских на территории современного Китая.

Мариане — католический мужской орден. Его полное название: Конгрегация Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии. Основан в Польше в 1670 году. Его цели — помощь духовенству, просвещение прихожан, обучение детей и подростков.
После восстания 1863 года был уничтожен. Возрожден в начале ХХ века и существует до сих пор.

«Белорусскому движению возрождения сопротивляться не стану, даже буду его поддерживать»


Желая учредить монастырь именно в Друе (теперь агрогородок в Браславском районе), епископ Матулевич исходил из данных последней на тот момент переписи. Согласно ей, здесь в начале ХХ века проживало 3006 евреев, 1157 белорусов, 377 русских и 182 поляка. Понятно, что среди прихожан местного костела белорусов было подавляющее большинство.

К тому же дело не только в статистике. Марианин Андрей Цикото писал о национальной и языковой ситуации в Друе так:
«Свядомасць беларускай нацыянальнасці сярод людзей Друйскай парафіі перад тым, як прыйшлі <…> марыяне, была даволі пашыраная. Асабліва падчас Расейскай рэвалюцыі беларускі рух рос з дня на дзень, <…> адчувалася відавочная неабходнасць казанняў на беларускай мове, на якія, каб іх пачуць, прыходзіла нямала схізматыкаў (в данном контексте — православных. — Прим. автора). Абвяшчэнне Слова Божага на беларускай мове адбывалася ў Друйскім касцёле практычна ў кожны святочны дзень».

Когда епископа Матулевича упрекали в поддержке белорусского языка, он был непреклонен: «Белорусскому движению возрождения сопротивляться не стану, даже буду его поддерживать, чтобы он не пошел по плохому пути. Национальности меня не интересуют. Белорусы возрождаются, оживают, поднимаются. Задача костела — не обучать языкам, а на понятном для людей языке учить тому, что необходимо для искупления. Белорусы, осознав свою национальную особенность, будут потом обвинять костел, если бы он старался их денационализировать».

Конституция 1921 года закрепляла за всеми национальностями равные права, но делать заявления такого рода в Польской Республике тех лет мог только человек смелый и глубоких убеждений.

В обществе, которое только-только смогло воссоздать свою независимость после более чем столетней аннексии со стороны России, Пруссии и Австрии, были популярны националистические силы. Их мнение в «белорусском» вопросе выразила виленская газета Głos Narodowy:

«Польша имеет слишком много меньшинств (более двадцати процентов), чтобы могла позволить создание еще одной. Белорусы являются одним из польских племен, и не было бы смысла давать согласие на то, чтобы создать из них народ, который не существовал и не будет существовать».

Между тем во второй половине 1920-х белорусы составляли от 4 до 6 процентов от общей численности населения страны. А на Виленщине граждан, которые считали себя белорусами, была третья часть.
В начале мая 1924 года отец Андрей Цикото получил для ордена здания костела Святой Троицы и бывшего бернардинского кляштора, закрытого царскими властями еще 90 лет назад.
Made on
Tilda