Последние новости

Императив к сотрудничеству всех центров силы

Было время, когда был создан переходный формат взаимоотношений – «Совет Россия – НАТО». В его рамках, к слову, обсуждалось создание единой системы ПРО Европы и России. Если бы его подписали, то не одна Турция бы сегодня обладала самыми современными системами ПВО С-400 «Триумф». Но США предпочли выйти из соглашения по противоракетной обороне с Москвой и построить свою собственную систему. Объекты ПРО США в Румынии и Польше привели к появлению в Калининградской области оперативно-тактических комплексов «Искандер-М». Все более реальным становится и их появление в Беларуси. А для натовской  Румынии на юге России специально развернули высотные перехватчики МиГ-31К с аэробаллистическими гиперзвуковыми ракетами «Кинжал».
Очевидно, что закупка новых вооружений и военной техники может стать одним из главных приоритетов бюджета страны на 2022–2024 годы. Ожидается, что расходы страны по статье «Национальная оборона» составят более 10,8 трлн руб. А это половина суммы, выделенной десять лет назад на программу перевооружения армии и флота.
Министр иностранных дел Сергей Лавров в рамках участия в Генеральной Ассамблее ООН во время встречи с генсеком НАТО Йенсом Столтенбергом сообщил прессе: « Россия не собирается присоединяться к НАТО». И поэтому в Кремле считают, что с целью демонстрации силы альянс начал на Украине стратегические командно-штабные учения «Объединенные усилия – 2021». При этом обращая внимание на воздушную разведку вдоль границ России вели 63 самолета-разведчика и 20 беспилотных летательных аппаратов иностранных государств – членов Североатлантического альянса.
В этих учениях участвуют до 12,5 тыс. военных, в том числе около 700 из стран НАТО. Американцы - 230 человек, британцы – 120, румыны – 32, поляки – 80, литовцы – 35, словаки – 150. Также участниками являются военные Латвии, Канады, Италии, Германии, Венгрии, Швеции, Грузии, Молдавии и Иордании. Всего в маневрах будут участвовать 420 бронированных машин и 85 танков, артиллерийских систем и ракетных систем залпового огня калибром более 100 мм – 50 единиц, боевых кораблей – 20, самолетов и вертолетов – 30 машин. 
Отказ великих держав от своих обязательств за минимально необходимыми пределами – это вместе с тем и новый вызов для самой концепции международного порядка. Гегемония одной державы в категориях науки о международных отношениях – это способ преодолеть последствия анархичности международной системы. Совершенно не принципиально, что в случае с США после холодной войны в качестве такой зоны выступал за редкими исключениями весь мир.
Однако теперь актуальным становится вопрос, возможен ли вообще порядок в условиях, когда державы, теоретически способные претендовать на гегемонию, не нуждаются в нем для обеспечения собственной безопасности и развития? Этот вопрос важен сейчас, когда международные институты находятся в состоянии глубокого кризиса. И чем больше великие державы будут экономить силы в соответствии с четко определенными приоритетами, тем меньше надежды на то, что нарастающая анархия сменится какой-либо системной формой cуществования. 
Целью внешней политики любого государства или объединения государств во все времена являлось обеспечение максимально благоприятных внешних условий для его жизнедеятельности, прежде всего через укрепление международной стабильности и безопасности. Права человека могут и должны быть частью внешнеполитической повестки, которая также включает и другие вопросы, связанные с международной и региональной безопасностью.
Следует напомнить, что Глобальная стратегия безопасности ЕС содержит понятие устойчивости как руководящего принципа взаимоотношений ЕС с соседними государствами. Тем не менее связь между внешнеполитическим взаимодействием государств и позитивными внутриполитическими изменениями существует.
Европейский союз даже во времена Дональда Трампа не ставил под сомнение союзнические отношения с США. Вместе с тем очевидно, что возврат к традиционному атлантизму уже невозможен. И в этом виновен не Трамп, а объективные сдвиги в мире после распада СССР, которые сказались и на природе евроатлантического партнерства.
Конфликт в Украине не оправдал надежды твердых атлантистов в Европе и в США на то, что новая холодная война между Россией и Западом вернет евроатлантические отношения к былой некогда ситуации. Можно возродить холодную войну, но нельзя возродить те специфические международные отношения, которые, собственно, и породили особое партнерство между Европой и США. Некоторые авторитетные аналитики на Западе полагают, что в нынешних условиях Европа не готова играть роль инструмента для достижения целей США. Она все сильнее стремится к равноправным отношениям с самым главным союзником.
Июньские саммиты G7 и НАТО в ходе европейского турне Джозефа Байдена были призваны синхронизировать позиции США и Европы перед встречей президентов США и России. Однако в отношениях между США и ЕС останутся и спорные вопросы – такие как торговая политика, унаследованная Байденом от Трампа в малоизмененном виде, энергетические противоречия, в частности вокруг газопровода «Северный поток – 2», вывод войск из Афганистана и др.
Иначе говоря, несмотря на то что Брюссель и Вашингтон попытаются сгладить существующие противоречия, ни Байден, ни кто другой уже не изменит стремление Европейского союза к стратегической автономии в том, что касается его интересов. Этот процесс будет определять и эволюцию союзнических отношений в НАТО в сторону более прагматичного функционального партнерства.
Проблема отношений ЕС с Китаем, который, по определению Брюсселя, является одновременно партнером, конкурентом и соперником, состоит в том, что очень трудно поддерживать баланс между этими тремя ипостасями КНР.
По вопросам внутриполитического развития Китая, прежде всего прав человека, позиции ЕС и США близки, хотя в отличие от США в Европе далеко не все сегодня видят в Китае реальную угрозу. Если произойдет одновременное совместное ужесточение санкций Европейского союза и США против Китая, то партнерство ЕС и КНР будет поставлено под вопрос, и в триаде партнер-конкурент-соперник возобладает соперничество. Более того, объединенный фронт Брюсселя и Вашингтона против Пекина будет способствовать переформатированию полицентричного миропорядка в сторону биполярности, что в принципе не отвечает интересам Евросоюза. При всей важности Китая, отношения с которым останутся дистанцированными.
Следует признать, что ни международный терроризм, ни пандемия не сплотили Россию и Запад. Тем не менее над ними нависает общая и самая страшная угроза – угроза глобального конфликта вследствие возможной эскалации региональных конфликтов, инцидентов и непримиримых противоречий. В связи с этим нельзя не вспомнить о восточной политике экс-канцлера ФРГ Вилли Брандта, которая имела целью укрепление европейской безопасности и перемены через сближение. Об этом неоднократно говорил президент Франции Эмманюэль Макрон.
Несомненно, Европейский союз как полновесный центр силы может играть очень важную положительную роль в полицентричном мире, который более стабилен, чем биполярный мир, особенно если все центры силы играют по общим правилам. И выработка таких правил – еще один императив к сотрудничеству всех центров силы. 
ЕВРОАТЛАНТИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ
Made on
Tilda